Общество

ЯКОВ КЕДМИ: Профессионализм ФСБ России сегодня на высоком уровне

Поздняя осень. Снег под ногами еще не окреп. Морозы, как в прошлом веке, давно не посещали Москву, но приближение зимы уже ощутимо. Я и мой собеседник греемся горячим кофе с видом на Кремль. Темы наших диалогов всегда разные: политика, жизнь простых людей, спорт, путешествия. Часто мне кажется, что знает он гораздо больше, чем рассказывает. Да и как иначе, когда твой собеседник возглавлял израильскую спецслужбу «Натив»? Однако, несмотря на то, что живет в Израиле, он любит Россию

10.12.2017 07:00:00

ЯКОВ КЕДМИ: Профессионализм ФСБ России сегодня на высоком уровне
ЯКОВ КЕДМИ: Профессионализм ФСБ России сегодня на высоком уровне Фото: Мария Ракова

В преддверии столетия ФСБ мы беседуем с Яковом Кедми об этой государственной структуре России и том, как за последнее время изменилась служба безопасности.

- Яков Иосифович, 20 декабря свое 100-летие отметит ФСБ России. Что вы думаете об этой структуре?

- Самую лучшую характеристику российской спецслужбе дал Бисмарк, который в свое время был послом Пруссии в России. Ему пришлось познакомиться с русской «охранкой» – Охранным отделением Российской империи, которое ведало и политическим сыском. Он сказал: это самая лучшая служба такого рода в мире, которая опережает себе подобные на несколько поколений. Очень впечатлился их качеством работы, профессионализмом, тем, как они отслеживали иностранных представителей тогда.

Я помню, ещё в Израиле была интересная, качественная книжка, которую написал довольно квалифицированный специалист по России: «От охранки до КГБ». Традиции российской службы безопасности идут с давних времен, это всегда была очень квалифицированная и очень профессиональная служба. Кроме того, если говорить о КГБ (я имею в виду и НКВД), в нем были лучшие методы и навыки, которые удалось восстановить из царского охранного управления.

Самый известный пример – контрразведывательная операция ГПУ«Трест» в 1921 – 1926 гг., когда была создана фальшивая организация антибольшевистского подполья «Монархическое объединение Центральной России» (МОЦР), чтобы выявить настоящих монархистов и антибольшевиков. И тут использовались методы Охранного отделения, когда в каждой подпольной организации, особенно среди эсеров и большевиков, у полиции была своя агентура. Они знали, что происходит внутри всех подпольных организаций.

Там, где есть власть, всегда есть и служба безопасности, перед которой стоит задача: охранять государство и существующую систему власти. Если бы в свое время царь и правительство слушали то, что им говорила охранка, революции бы просто не случилось. То же самое было и при советской власти. Довольно распространено мнение, что именно КГБ управляло государством. Это не так.

Теперь о ФСБ. В то, что касается контрразведки – поиск шпионов, бандитов и т.д., власть сильно не вмешивалась. Это было делом органов безопасности. Что же касается политических проблем, их КГБ воспринимал более серьезно. Второе Главное управление КГБ занималось шпионажем, террором. А Пятое управление было создано в 1967 году, чтобы следить за внутренними политическими движениями в СССР – диссидентами, национальными и религиозными течениями и т. д. Надо сказать, что я тоже был «клиентом» Пятого управления. А потом, уже как представитель Израиля, – Второго Главного.

В свое время у меня был довольно серьезный разговор с бывшим заместителем председателя КГБ Ф. Бобковым. Он был одним из инициаторов и руководителей Пятого управления. И оказалось, что первое дело, которое ему положили на стол, когда он заступил на эту должность, было мое дело.

- С какой целью они вас рассматривали?

- Там был еврейский отдел (были и немецкий, китайский и прочие), который занимался проблемами еврейского национализма, еврейских, сионистских и других групп. Власть рассматривала такие группы как угрозу внутреннему спокойствию страны, противоречие интересам Советского Союза. В первую очередь тогда рассматривалась любая иммиграция как противоречие интересам СССР. Напомню, что Израиль не относился к лагерю союзников Советского Союза, плюс – всегда было опасение и чисто профессиональное. Они опасались, что я смогу использовать информацию и для других целей. Ведь и ФБР всегда занималось слежкой, так что нет ничего удивительного, что КГБ держало на контроле информацию по иностранным агентам.

Бобков мне рассказывал, что у них были довольно реальные оценки причин того или иного поведения евреев, как и российских немцев, вырабатывались рекомендации – что и как надо сделать. Бывало, что политбюро эти рекомендации не принимало. Самое большое препятствие было со стороны Суслова, его идеологического направления. То есть партийная, закостенелая, не подходящая к данному моменту идеология предписывала действия, которые ограничивали профессиональную службу с ее грамотными рекомендациями.

В современной России ФСБ намного меньше занято с внутриполитическими движениями, с оппозицией. То есть оппозиция в демократическом государстве сама по себе по определению не может быть объектом работы службы безопасности. Если только появляется основание думать, что часть этой оппозиции может быть использована другими спецслужбами извне против государства. Отмечу, что такая практика используется во всех странах.

Другая основная деятельность ФСБ, как и любой службы безопасности, – борьба с угрозами извне. Это шпионаж, террор, связь с внутренними террористическими организациями – любая внешняя угроза государству. В отличие от многих зарубежных спецслужб, во Втором Главном и Пятом управлениях КГБ велась активная часть работы, в том числе и агентурной, за рубежом – старались отслеживать действия в поддержку опасных для государства внутренних сил. Как, например, моя служба «Натив». Она всегда была одной из приоритетных для работающей за границей советской агентуры. Проникновение в нашу спецслужбу было основной целью других служб безопасности, как советских, так и восточно-европейских.

- Яков Иосифович, были ли попытки вас завербовать?

- Меня вербовать никогда не пытались. Вербуют тогда, когда есть основания думать, что попытка вербовки будет успешной. Для этого необходимо два фактора. Первый (он более легкий):когда человека есть за что зацепить. Второй: когда человек может прогнуться до известной степени, чтобы предать свою страну. Основное – это второй признак.

Расскажу вам одну историю. Когда я уже служил в Израиле, наша делегация первый раз приехала в Советский Союз в рамках работы Группы израильских дипломатов при Посольстве Нидерландов. Среди нас был и представитель службы безопасности Израиля. Он постоянно спрашивал членов делегации: тебе звонили, к тебе стучали? Обычно в каждый номер или звонили по телефону, или стучались девушки и предлагали услуги. Звонили всем. Мне нет. Я ему ответил: мне не позвонят и не придут. Вероятно, у них была оценка по поводу меня, что это бесперспективно. Слишком высока была моя мотивация в их глазах.

Что я ещё хочу сказать о ФСБ? Они также занимаются крупными экономическими делами, особо опасными для государства. Сейчас это больше относится к компьютерной безопасности с точки зрения поражения тех или иных технических объектов.

Что касается репрессий, которые были в России при советской власти, когда КГБ использовалось для внутренних политических расправ с оппозицией, с инакомыслящими… Это была специфическая история, создавшая госбезопасности определенную репутацию. Но это прошлое. Я не сталкивался с реальными фактами репрессий в наше время. Все происходит в тех или иных рамках, как и в любом государстве.

Однажды легендарный Джон Эдгар Гувер, на протяжении полувека руководивший ФБР в США, со смехом сказал: «Если я уберу свою агентуру, компартия Соединенных Штатов рассыплется». Надо сказать, что он, как и НКВД, перенимал кое-какие методы российский царской охранки.

Безусловно, иногда и сегодня в некоторых странах спецслужбы перегибают палку. Например, в США это было в период маккартизма, да и сейчас происходит.

- Как вы, будучи экспертом по безопасности, оцените профессионализм ФСБ России?

- Если говорить о профессионализме ФСБ, как я уже говорил, это весьма профессиональная структура. Многие из видных политических деятелей начинали карьеру именно там. Ваш президент, например. И другие, менее известные фигуры, тоже прошли эту школу до того или иного уровня. Часть из них была во внешней разведке. Агентурная работа внутри страны поставлена очень неплохо, техническое обеспечение всегда работало хорошо.

Что касается наружного наблюдения – слежки и всего остального, я познакомился с этим еще до того, как покинул СССР. Тогда за всеми инакомыслящими и диссидентами следили. Несколько раз с этим столкнулся и я. Позже, когда уже работал израильским представителем, конечно, был объектом пристального внимания. Можно сказать, у нас был постоянный контакт.

Однажды, когда в 1988 году я в первый раз вернулся в СССР, во время первого телефонного разговора супруга меня спросила: «Тебе не одиноко?». Я ей сказал: «Одну вещь я тебе гарантирую: в Советском Союзе я никогда не буду страдать от одиночества». Я совсем не пытался с этим постоянным контролем как-то бороться, да это было и не нужно.

– У вас были друзья в КГБ. Вы с ними общаетесь?

Уже нет. Раньше были контакты, но они касались только израильско-советских отношений в конце 90-х – начале 2000-х. Тогда было положено оперативное начало сотрудничества ФСБ с нашими спецслужбами. Мне приходилось контактировать, и до сих пор у меня отличные отношения с коллегами из «Альфы». Когда-то мы познакомились после одной из удачных операций. Подружились. Но я стараюсь не тревожить спокойствия руководства ФСБ, постольку история наших отношений длинная и сложная.

Мне 14 лет был закрыт въезд в Россию, так как некоторые люди в ФСБ опасались, что я могу использовать свою способность ориентироваться и действовать на территории России для получения секретной информации, нанести ущерб интересам и безопасности вашей страны. Но потом они пришли к выводу, что вряд ли я буду этим заниматься. Хотя профессиональный кодекс говорит: если есть потенциальная возможность, ее надо предотвратить.

Вообще, золотое правило службы безопасности – не создавать условия и ситуации, где человек может совершить ошибку или попасть под давление, которое не способен выдержать. И не создавать подобных ситуаций для противника. То есть это идет не столько по намерениям, сколько по возможностям. Я стараюсь не вызывать раздражение у ФСБ. Когда я служил на этой территории, очень часто вопросы и нервозность ФСБ доходили до вашего президента, и ему приходилось заниматься и этой проблемой.

Я думаю, сегодня в России люди довольны службой безопасности. В основном ее успехи касаются борьбы с террором. Последние годы говорят о том, что в России нащупали правильный способ, направление, как с этим бороться. Это борьба постоянная, всегда надо на один-два шага опережать противника.

Второе: у любой службы безопасности должна быть инициатива по отношению к противнику. Это требует глубокого понимания его возможностей, его целей, способов, поисков и предупреждения, чтобы планы противника предотвратить на начальной стадии осуществления. И у вас это тоже есть.

Ну, и главное. Основа работы любой разведки и контрразведки – люди. Это основные действующие лица ФСБ, да и любой другой спецслужбы, обладающие секретной информацией. Их мотивация, профессионализм, правильная оценка и действия решают очень многое. Так всегда было, есть и будет.